Любви все возрасты покорны

секстет

Екатерина Поспелова

СНОВА ОПЕРНОЕ:
Тут во френдленте всплыл опять древнейший «боян», про то, что Татьяна из оперы ЕО в костюмерной потеряла малиновый берет и надела зелёный, а Онегин спел: «Кто там в зелёновом берете?» — А князь, изумившись такой находчивостью, спел нечаянно: «СЕСТРА моя» — на что филологически дотошный Онегин спросил: «Так ты СЕСТРАТ?» — и т.д.

И я подумала — забавная старая хохма, конечно, но насколько действительно происходящее на сцене всегда смешнее «боянов».

Как-то, именно в этом легендарном речитативе оперы, после вопроса про «кто там в малиновом берете?» , прекрасный бас, князь Гремин, спел свою реплику:
«Ага! давно ж ты не был свете?»
Получилось в рифму — и он счел, что уже молодец, и продолжение петь не стал.
Онегин же, чувствуя, что оркестр уходит вперед, а коллега молчит, спел за него, изменив чуть-чуть грамматическое лицо и сократив длительности:
«Позволь-ка ей представлюсь я»…
Гремину ничего не оставалось, как спеть:
«Да кто ж она?»(как бы — зашибло)
А Онегин: (типа — опомнись, друг, «нас окружают») спел назидательно и выразительно:
«Жена ТВОЯ!»
Гремина это открытие ошеломило. Он обмер и спел Онегинскую реплику в недоумевающую малую секунду:
«Так Я женат? Не знал я ране…»
(о, ранний эклер! Гремину было лет 35, как говорит Лотман)
Онегин: (подсказывая, как на сеансе у психотерапевта)
«Давно ли?»
Гремин: (припоминая):
«Около двух лет!!!»
Онегин: (проверяя его память)
«На ком?»
Гремин: (наобум)
«На Лариной?»
Онегин: (закрепляя эффект ):
«Татьяне!!!»
Гремин: (страшно удивленный проницательностью доктора)
«Ты ей знаком?!!»
Онегин: (ну , слава Богу, все позади)
«Я им сосед!!!»
Тут всё вернулось на круги своя, и Гремин пошел петь вожделенную залом арию в Ges-dur-е: «Любви все возрасты покорны»
(Дескать, и маразматики тоже).

Публика ничего не заметила.
Заметили сами бас с баритоном, помреж, следящий по нотам, окружающие генералы и Татьяна.
Да я.

Арию Гремин спел странно. Пытался отвлечься от клокочущей смеси смеха, испуга и облегчения — «пережал» страшно, но некоторые любят, когда так.
Онегин все время отворачивался (как бы пораженный глубиной чувств князя, и утирал украдкой глаза — это очень даже мило было).
Татьяна мелко вздрагивала в своем кресле и пряталась за веер, хор был нарочито мрачен и суров, чтоб не прорвалась всесметающая «бугага».
Мы с помрежем были никому не видны — поэтому катались в родовых муках.
Публика была в восторге.

Источник

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Правила комментирования

Единственная просьба ко всем комментаторам - представляться человеческими именами. Неважно будет это Ваше настоящее имя или псевдоним, русское имя или иностранное, лишь бы оно было человеческим.

Единственное требование - соблюдение границ цивилизованной беседы. Все комментарии, в которых содержатся оскорбления, угрозы, ненормативная лексика, кощунственные или богохульные заявления, а также что-либо, подпадающее под действие УК РФ удаляются без предупреждения. Такая же участь ждёт комментарии, содержание которых являет собой откровенный флуд, флейм и троллинг.

Прочие подробности здесь. Желаю приятного и плодотворного общения.